Loading
На этом форуме мы хотим объединить людей которых интересует создание экопоселений, переезд в село (деревню, за город), фермеров, людей которые хотят создать бизнес за пределами города. Здесь вы узнаете что такое дауншифтинг, дауншифтеры, экопоселения и родовые поместья. А также анастасиевцы и прочие сектанты :) .Тут мы обсудим темы создания экопоселений. Пора уже создать наше экопоселение , нашу евродеревню. Добро пожаловать!!!!
Показано с 1 по 7 из 7

Тема: Спасаем землю... от плуга

  1. #1
    Говорим о безпахотном землепользовании
    Плуг - он спас людей от голодной смерти. Теперь пора спасать от него землю

    "ПОЗВОНИЛ СТАРЫЙ ДРУГ, Саша Еркаев; когда-то вместе с ним размышляли мы на Кубани над природой пыльных бурь и над тем, как им дать окорот.

    А сейчас он зачастил с места в карьер:
    - Засуха, говоришь? Знаешь ли ты, сколько намолотили мы в это страшное лето? Ячменя - почти 74 с гектара, пшеницы - по 68 центнеров. Каково?
    - Пахали?
    - Разумеется, нет.


    Долго, очень долго пробивались эти всходы, но пробились, потому что не могли не пробиться

    ЖИЛ И РАБОТАЛ В РОССИИ на рубеже XIX и ХХ веков умнейший агроном Иван Евгеньевич Овсинский. Не ищите его имя в учебниках - зря потеряете время. Однако с ним связан переворот в технике земледелия, хотя был Овсинский всего лишь управляющим у богатого помещика, чьи владения, правда, простирались по Черниговщине, Подолии и ещё Бессарабии. Здесь не пахали землю, лишь "царапали" её, чтобы прикрыть семена, используя для этого особые ножевые культиваторы или лёгкие многокорпусные плужки.

    Иван Евгеньевич писал: "...Знаменитый Крупп своими снарядами военного разрушения не принёс столько вреда человечеству, сколько принесла одна фабрика плугов для глубокой вспашки. Глубокая вспашка лишает возможности регулировать влагу в почве, вследствие чего её приверженцы то смотрят со сложенными руками, как растения гниют, то во время засухи стараются вызвать дождь удивительными средствами, например зажиганием взрывчатых веществ в облаках, как это пробовали делать в Америке".

    В Америке мучеником и подвижником идеи земледелия без плуга оказался фермер Эдвард Фолкнер, у нас в Союзе - Терентий Мальцев. Фолкнер задумался: почему человек пашет? Не свалился же плуг на планету невесть откуда, чтобы убить её? Нет, он был нужен; земледелец, который с помощью примитивных орудий едва обрабатывал в поте лица жалкий клочок земли, с появлением плуга смог осваивать площади неизмеримо большие. Когда население многих стран вымирало от недоедания, плуг с отвальным лемехом знаменовал наступление новой эры.

    "Плуг спас человечество: он разогнал голод, как первая керосиновая лампа разогнала мрак, - воздал ему должное Э. Фолкнер. - Лампа Аладдина не могла бы казаться более волшебной !"

    Но Эдвард Фолкнер заметил и другое. Глядя на керосиновую лампу, он попытался представить, что произойдёт, если фитиль повыше керосина обрезать, а потом вновь сшить в несколько стежков, свет сразу померкнет. Нечто подобное происходит с землёй. Сухая прокладка из запаханной соломы перерезает природный "фитиль" из отмирающих корней, норок червей и другой живности. По этому "фитилю" поднималась и опускалась влага. Теперь её скупо будут подавать лишь "стежки". А ту, что опускается сверху, сухая прокладка вберёт в себя, словно промокашка.

    Исходя из этих предположений, можно подбирать орудия обработки. И.Овсинский пользовался плужками собственной конструкции, а Фолкнер избрал самую обычную дисковую борону, в качестве удобрения задисковывал массу разросшейся зелёной ржи.

    Выстоять в засухи, получать высокие урожаи и Овсинскому, и Фолкнеру удалось легче, чем добиться признания. Пять лет рукопись книги Ивана Овсинского "Новая система земледелия" блуждала по редакциям и была агрономическими авторитетами забракована. Опубликовать её удалось лишь в местечковой типографии. Книгу Эдварда Фолкнера "Безумие пахаря" выпустили в 1943 г., в разгар войны. Научные круги встретили её в штыки.

    ТЕРЕНТИЙ МАЛЬЦЕВ НИЧЕГО не знал об Овсинском. Книгу Фолкнера ему прислали из Америки, когда в стране уже широко говорили о "мальцевской системе". Терентий Семенович клепал в кузнице свою технику. Уже в 1950 г. колхоз "Заветы Ильича" на непаханых здешних полях без единого килограмма удобрений получил пшеницы до 40 центнеров с гектара!.. Но упрямый старик обидел Никиту Хрущева, отказавшись заняться кукурузой. Вскоре появилось "компетентное мнение": система, предложенная Мальцевым, не показала достоверных преимуществ в сравнении с общепринятой агротехникой.

    КОГДА ПОСЛЕ ЦЕЛИННОЙ КАТАСТРОФЫ поставили на поток (у нас всегда: либо никогда и нигде, либо везде и сразу) противоэрозионную технику, у меня состоялся тяжелый разговор с одним из её авторов - И.И. Хорошиловым. Начальник зернового главка, член коллегии МСХ, лауреат Ленинской премии чуть не с пеной у рта хрипел:
    - Все эти отрывки из обрывков об Овсинском, Фолкнере, Мальцеве и всяких прочих вплавлены не в самоделки, а в конкретные орудия. Наша задача - внедрить целинный комплекс по всей европейской части страны. Мы заставим сделать это!

    Затея с треском проваливалась. Я был тому свидетелем на опытной станции под Армавиром в печально знаменитом "пылевом коридоре", где предложенная из Москвы технология испытывалась по широкой программе. То же на второй год, на третий. Каждое лето я ходил по делянкам. Мне хотелось, чтобы целинный вариант оказался победным. Тогда я в соседнем Кубанском НИИ по испытаниям полевой техники месяцами мордовался с опытами по сверхвысоким урожаям пшеницы, и все они проваливались то из-за глыб после плуга, то из-за пыльных смерчей.

    Самая кошмарная из чёрных бурь разразилась здесь зимой сразу после нового, 1969 года. Она застала нас в дороге. Мерзлая земляная крупа неслась с такой силой, что срывала с ферм крыши, в лесопосадках из-под валов мелкозема торчали лишь верхушки деревьев. Натянув на голову пластиковые пакеты, мы еле успели укрыться под речным обрывом, а машину ветер тут же опрокинул и погнал, как перекати-поле.

    Когда всё стихло, я долго всматривался в спасительный обрыв, будто видел его впервые, хотя не раз рыбачил под ним. Сейчас верх обрыва щетинился засохшим бурьяном-старюкой, а летом в зелёном и буйном разнотравье я добывал тут червей. Чуть раздвинешь его - жужжат шмели, что-то ищут осы, порхают бабочки, ниже снуют муравьи, что-то тащат в свои норки. Всё, как сто, как тысячи лет назад. Какие великие множества жизней перемололо для нас в этом мощном пласте время!

    И тут, будто озарение, приходит мысль - это не обрыв, это книга, где страница за страницей складывалась геологическая история планеты. Теперь верхние её листы растрепала буря.

    То, что грянуло на целине, повторялось и здесь. Своим друзьям в институте - главному экономисту Александру Еркаеву, многоопытному звеньевому Владимиру Первицкому, агроному Владимиру Кащуру - я и раньше рассказывал об Овсинском и Фолкнере, уговаривал обойтись без плуга. Слушали с интересом, но не больше. Теперь дошло. Перво-наперво расчистили от завалов лесные полосы, потом на ротапринте растиражировали "Новую систему" Овсинского, "Безумие пахаря" Фолкнера, публикации Мальцева и раздали институтским специалистам.

    И решили другими глазами посмотреть на неудачи под Армавиром. Чем больше мы их анализировали, тем лучше понимали, что целинный комплекс не был виноват. В Северном Казахстане с его длинной зимой лютые морозы выступают в роли санитара, убивают вредителей, болезни. На юге этого не происходит. Так что же - пусть кубанская земля лежит голой до апреля? Пусть бури собирают с неё свою дань? Нет! После жатвы и здесь стоит оставить густющую стерню, измельчённую солому. Но размещать по такому фону надо не хлеб, как на востоке, а кукурузу, подсолнечник, свеклу. Что до пшеницы, то её место по непаханным массивам кукурузы, рано убранной на силос, пласту многолетних трав, гороху, бахчам, паровым площадям. Перевернув целинный подход с ног на голову, звено В. Первицкого ещё тогда побило все кубанские пшеничные рекорды, достигнув без вспашки урожайности в 80 центнеров с гаком.

    Вот и сейчас, в жатве-99, о чём радостно сообщил мне Саша Еркаев, мои друзья опять оказались "на коне". Ячменя, созревающего рано, взяли по 73,6 центнера, озимой пшеницы, хоть сушь и прихватила её, намолотили по 68 центнеров.

    Институтские "делянки" - это опытное хозяйство площадью в добрых 10 тыс. гектаров. Плуги заменили здесь тяжёлыми дисковыми боронами с рабочим захватом в 7 метров и дисковыми лущильниками 10-метрового захвата. Вот и все. Дали они на "круг" по 64 центнера отменной пшеницы.

    В выигрыше, перестав пахать, оказался весь Ново-Кубанский район, где расположен институт, ибо перевалили в урожайности за 60 центнеров. Такой район на Кубани не один, но их по-прежнему немного. Другие - и здесь, и на Ставрополье, и на Дону - как пахали, так и пашут.

    МЫ ПОЛАГАЕМ, БУДТО УРОЖАЙ - это то, что посеяли весной, а осенью убрали. Нет! Постойте однажды у речного или овражного обрыва, присмотритесь, сколько осталось вверху чёрного пласта, и вы поймёте, что каждый ломоть хлеба, кусок сыра и глоток вина мы берём из кромешной дали тысячелетий и та кладовая угрожающе пустеет."

    Автор: Анатолий Иващенко

    (С сайта www.ecology.md)
    Последний раз редактировалось Мечтатель; 06.05.2011 в 00:37.

  2. #2

    Его величество мужик

    Сонмища агровампиров свили гнёзда в институтах и академиях. Оттуда они десятилетиями сыпали в агрономию, зачастую напористо требовали: ПАХАТЬ! ТОЛЬКО ПАХАТЬ!

    Во всех учебниках паразитарные агроповодыри ввинчивали в посконные мозги главный постулат: «В хозяйствах... подъём зяби должен производиться ОДНИМ приёмом - вспашкой плугом с предплужником на глубину пахотного слоя. Норма высева устанавливается из расчёта семь миллионов семян на гектар (семьсот на квадратный метр)».

    И чем стремительнее таяло плодородие российских земель, с натугой выдавливавших из себя восемь-девять центнеров зерна с гектара, чем смачнее жрала ветровая и водная эрозия гумус на пашнях, чем гуще минировались сорняками чахлые рожь и пшеница, чем жирнее текла золотая река за бугор, оплачивая труды канадцев и американцев, тем злее и истеричней отстаивалась пахота домашней пятой колонной.



    На пашне как гниды на умирающем теле плодились, множились кандидатские и докторские. Пахота крышевалась академическим и правительственным статусом. И все они, не моргая, пялились злобными гляделками на результаты безотвалки, плюй в эти глаза - Божья роса.

    Поверхностную, экономичную, защитно-эффективную обработку почвы тысячекратно доказывали результатами тысячи совестливых аграриев - от садовника Петра І Ивана Эклебена до академика Мальцева. Тысячекратно подтверждённым опытом демонстрировали преимущества безотвального земледелия канадцы, американцы, русские учёные-агрономы Иван Овсинский, Сулейменов, Бараев, Моргун, Мальцев, Прохоров - несть им числа. Но пахотная блажь, втемяшенная в крестьянскую башку, цвела там махровым цветом. У многих цветёт и до сих пор.

    БУНТАРЬ РУССКОГО ЗАМЕСА ИЛИ 1000 БАКСОВ ЗА СОРНЯК

    Три автобуса и с десяток легковых машин, битком набитые агроспецами из восьми российских регионов, ходко катили по просёлкам Пензенщины, возглавляемые джипом директора ТнВ «Пугачевское» Анатолием Иванычем Шугуровым. Ехали смотреть поля хозяйства участники выездного межрегионального семинара, созванного совместными усилиями самарского «Сельмаша» и губернатора Пензенской области В. К. Бочкарева.

    В состав семинара активно влились и организаторски держали его на своих плечах прежде всего представитель самарского "Сельмаша", начальник отдела маркетинга Г. Шайахметов, заместитель губернатора и министр сельского хозяйства Пензенщины В. Резниченко, член-корреспондент Российской Академии наук В. Беляк, глава администрации Мокшанского района В. Щербаков.

    Шугуров верховодил хозяйством более двадцати лет, год за годом реализуя в нём свою пытливо-бунтарскую натуру ошеломляющими результатами - во всём! Начиная с названия. Он возглавил не колхоз, не совхоз, не ООО или фермерское хозяйство - ТОВАРИЩЕСТВО НА ВЕРЕ(ТнВ). И уже в 1982 году отверг директивно-пахотную вредоносную дурь технологии, истощавшей силы Отчизны. В 1984 году всю свою пашню хозяйство перестало вспарывать плугом, вызывая вопли, разносы и карательные меры в верхах. Местечковая свора на заокеанском поводке прекрасно знала и усвоила плакат, висящий и ныне в канадском университете земледелия: «ОДИН НЕМЕЦКИЙ УЧЁНЫЙ САКС СДЕЛАЛ БОЛЬШЕ ВРЕДА ДЛЯ ВСЕГО МИРА ИЗОБРЕТЕНИЕМ ПЛУГА, ЧЕМ ВСЕ НЕМЦЫ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ».

    Наличие такой своры в агронедрах России - наша общая беда, хотя, справедливости ради, в её общую массу немало затесалось просто добросовестных недоумков. Шугуров в травле и наездах не сломился. Более того, затеял и приступил к чудовищному по тем временам эксперименту: имея у себя нижайший балл плодородия (34), он демонстративно отказался от применения органических и минеральных удобрений, а также от всех гербицидов, пестицидов и ядохимикатов. С тех пор ТнВ не внесло в почву ни грамма навоза, минеральных удобрений и химикатов. Оно не протравливает ничем семена (ведя лишь селекционный их отбор), не опрыскивает ничем поля, революционно взломав все каноны, спущенные российскому земледелию.

    Он руководствуется лишь древнейшим опытом предков и здравым смыслом. Шугуров не просто выжил в своём эксперименте. На дворе 2003 год. К этому времени головастый пытливый мужик-самородок стал достоянием России, к которому толпами прут канадцы, голландцы и американцы, встречая в хозяйстве нескрываемо усмешливую снисходительность. Они ходят по полям, впитывая результаты дикого для них ТнВ в стране-волкодаве, где немыслимые для цивилизации бандитские цены на горючее и энергетику, где крестьянин ободран правительством до нитки, где мольбы о дотации для агрохозяйства вызывают лишь ухмылки на чиновной харе, где ожиревший в заботе о нём канадец либо американец просто окочурился бы в первый же год.

    Ибо он может позволить себе в своей райской для зернопроизводства зоне тратить с правительственной помощью на производство одного центнера зерна 350-420 рублей (десять-пятнадцать долларов). Шугуров тратит безо всякой помощи и дотаций 40-50 рублей (полтора доллара). При почти таких неурожаях и, естественно, совершенно бешеной (по сравнению с западной) рентабельности. Забугорники, уяснив всё это, немеют. ТнВ Шугурова не просто выживает. Оно живёт роскошно, получая в зоне экстремального земледелия 35-40 и более центнеров зерна первого класса с гектара - с высочайшей клейковиной и надаивая от каждой коровы более 3000 литров молока. В России, СНГ и на Западе фермер тихо верещит от счастья, ликует, если удастся вскарабкаться на уровень в 50% рентабельности. Рентабельность ТнВ зашкаливает у Шугурова далеко за 300 процентов! Ежегодная, чистая прибыль хозяйства более 10 миллионов рублей, а рядовой Товарищ на Вере получает в совокупности около 17 тысяч рублей оплаты за труд, имея к сему - по желанию - и богатейшее подворье. И ВСЁ ЭТО - БЕЗ ЕДИНОГО ГРАММА ОРГАНИЧЕСКИХ, МИНЕРАЛЬНЫХ УДОБРЕНИЙ И ЯДОХИМИКАТОВ.

    VIVAT РЕНТАБЕЛЬНОЙ ШУГУРИАДЕ

    Анатолий Иванович начал у себя с дождевых червей. В обогреваемый сарай с земляным полом осенью завезли солому, немного навоза, полили водой и запустили в эту массу 200 кг червей с завода «Биосинтез». Всю зиму поддерживали температуру +15. На следующий год сарай выдал россыпи драгоценного гумуса: на поля вывезли его около 12 тонн. Один килограмм червей произвёл неторопко 600 килограммов гумуса.

    Ну-ка отыщите дождевого червя у упёртого пахаря в пашне, обглоданной ветровой и водной эрозией, к тому же посаженной на иглу пестицидов, гербицидов и минеральных удобрений. Не отыщете!

    Пахота, ядохимикаты и гербициды, как сифилис тело, истощают плодородный слой, образуя плужную подошву, разрушают капилляры, по которым влага поступает из глубины к поверхности - к корням, хамски прерывают микробиологические процессы в пахотном слое, делающие почву живым организмом. И умерщвляют червей. Наши дураки придумали «Закон возврата», который гласит: при хороших урожаях идёт обеднение почвы.

    Естественно, эта каста имела в виду бездумную затею с соломой: в 90% хозяйств она скирдуется, гниёт под дождями, потом её либо сжигают - в редких случаях, но чаще вывозят на корм полудохлой от голода скотине хозяина, у которого, как всегда, не хватает средств (а чаще - мозгов) загодя заготовить качественные корма.

    К кормам мы ещё вернёмся. А пока разберёмся с соломой.

    Имея за плечами конкретику с дождевыми червями и соломой, ТнВ произвело несложные подсчёты. При среднем урожае зерна в 30ц с гектара на этом гектаре образовалось 180 центнеров органической массы: зерно, стебель, листья, полова, корни. Если солому при жатве не скирдовать бункером, а поставить вместо него измельчитель и тут же разбрасывать по стерне, на гектаре в итоге остаётся 150 центнеров органики, что примерно равнозначно 100 кг азота, 50 кг фосфора и 180 кг калия.

    Шугуров, отбросив пахоту, прекратив внесение органических и минеральных удобрений, стал просто разбра-сывать по высокой (!) стерне «мульчу». Весной он заделывал её культиватором в пропитанную влагой почву (высокая стерня мёртвой хваткой держала снег!). Дальнейшую работу по фабрикации гумуса он предоставил дождевым червям. Это элементарное действо позволило хозяйству получать 30-40 центнеров зерна с гектара даже в засушливые годы. Более того, агрохимическая лаборатория, с которой он заключил договор, спустя несколько лет отметила поразительные явления: полностью прекратилась ветровая и водная эрозия; по всем полям шёл интенсивный, стабильный прирост гумуса; за четыре года поля сами раскислились, исключив из агроработ дорогостоящее известкование, поскольку по целым теперь почвенным капиллярам вместе с водой поднимались из глубин карбонаты кальция и магния, нейтрализуя почвенную кислотность.

    Предвижу жёлчно-ехидную нетерпячку матёрых пахарей: а сорняк?! Без пахоты зарастём по уши! Зарастёте овсюгом, само собой. Особенно на Урале, где этот растительный упырь и при пахоте нередко сгонял крестьян с полей, вынуждая их распахивать новые земли. У Шугурова же (повторяем: работающего без пахоты и гербицидов) на 5000 гектарах зерновых посевов однажды ватага залётных канадцев полдня рыскала по полям в поисках хоть одного драгоценного экземпляра этого сорняка. Драгоценного в полном смысле: Анатолий Иванович предложил 1000 долларов за один стебель найденного овсюга на полях, которые всего несколько лет назад были засорены до предела. Ни одного так и не нашли.

    Шугуров и К° годами безгирбицидной практики выстрадали и отработали методику очищения сорных полей. Наука десятилетиями втемяшивала в крестьянскую практику 7-8-9-польные обороты. Без химии здесь обойтись было невозможно - сорняк завладевал просторами. Но химия, в свою очередь, губила почву и убивала червей, медленно, но верно минировала ядами человеческий организм, потреблявший зерновой хлеб. Шугуров разорвал замкнутый круг. Он ушёл от севооборотов, заменив их простым чередованием культур с системой мульчирования - в трёх годовых вариантах. 1-й год - чистый пар, 2-й - озимые, 3-й - яровые. Особо засорённые земли очищались вторым вариантом: 1-й год - чистый пар, 2-й - озимые с культивацией, 3-й - снова чистый пар, 4-й - снова озимые с трёх-четырёхкратной обработкой культиватором.

    И так - до тех пор, пока поля не очищались до первого варианта. Третий вариант, когда поля, очищенные от сорняков, имели слабоплодородную почву и требовали капитального ремонта. Здесь вступал в дело долгоиграющий полифонический набор: чистый пар, озимые, яровые с подсевом клевера, чистый клевер первого года, клевер второго года с обработкой дисковой бороной БДТ-7 и культиватором, затем клеверно-сидеральный пар третьего года и т.д.

    В результате, однажды и навсегда поле, засеянное озимой пшеницей, взрывалось урожаем под сорок центнеров с высокой клейковиной (25) и первой группой качества. Можно много рассказывать о методиках Шугурова - их набор внушителен и базируется на строго индивидуальном подходе к каждому полю. Так ставит диагноз больному опытный и умудрённый врач, никогда не руководствуясь шаблоном.

    Но возвратимся к семинару. Мы вылезли из джипа, встали на грунтовке меж двух полей с буйными всходами пивоваренного ячменя и овса. По левую руку безотвалка с посевом сеялкой СЗП-3,6, по правую - та же безотвалка. Но посев вёлся новой чудо-сеялкой завода «Сельмаш» АУП-118-0,5. Левое поле уходило за горизонт ленточной рядково-холёной зеленью. Правое - било по глазам, по сознанию сплошным тёмно-зелёным разливом - без единого прогала. Анатолий Иванович подтолкнул под бок организатора семинара, начальника маркетингового отдела «Сельмаша» Шайахметова. Кивнул вправо на тёмно-зелёное разливанное море, пробасил с нескрываемой негой: - Узнаёшь, Гаяз? Ваша АУПка сплошняк натворила, ва-а-аша!

    СТЕНОБИТНОЕ ВКРАПЛЕНИЕ

    Они пробивали чиновные стены лбами по одиночке: творец новой технологии Шугуров - под Пензой, и изобретатель новой сеялки Прохоров в содружестве с конструкторами Дрогайцевым и Патрикеевым - в Самарской области. Нашли они, обрели друг друга не столь давно - три года назад. До этого Прохоров получил три инфаркта и с десяток зубодробительных отлупов от чиновной своры и псевдоучёных, которые бойкотировали чудо-агрегат. Завод же, успевший изготовить около сотни АУПов перед 1990 годом, рухнул в период горбостройки на кромешное дно банкротства, сменил двух директоров. Пока не попал в поле зрения цепкой, стремительно набиравшей силы компании «Сок».

    Именно она, вскоре превратившаяся уже в группу компаний, возродила «Сельмаш», сделав ставку на реальное хозяйство. Прохоров, Патрикеев, Дрогайцев довели уникальнейший агрегат до мирового уровня, успев нажить врагов в лице губернатора Титова и его агропассии Орловой, которые рулеточно поставили в отличие от Прохорова и Шугурова на забугорную технику. И швыряли на неё, драгоценную, вдесятеро дорогую, бюджетные средства, сами понимаете - исключительно ради красивых глаз западных фирмачей. А попутно лилась грязь на «Сельмаш» и его детище АУП писучим наёмником Солоревым. И вот сейчас, здесь, обретя друг друга, собратья по разуму и Отчизне, даровитые русские самородки, демонстрировали агросимбиоз техники и технологии, а попутно - образец русской живучести.

    ...Выпрастывалась из автобусов полуторасотенная масса хозяев агрофирм, спецов, научных с/х-работников. Рассредоточивались, с некоторой оторопью озирая буйную роскошь всходов - особенно справа, из-под АУПа. Ибо кустились они, мощные, сильные и здоровые, с реальной перспективой урожая в 35-40 центнеров с га - без удобрений и химии, абсолютно стерильные экологически.

    Шугуров поднял микрофон и взялся пояснять, с суховатой жёсткостью пересыпая речь цифровой фактурой, вдалбливая (который раз по счёту) азбучные для него истины.
    - Мы не пашем эти поля более 15 лет. Но ни одного сорняка вы не найдёте. При жатве мульчируем и разбрасываем всю солому за комбайном «ДОН-1500Б» с измельчителем. До снега больше к земле не подходим. Яровой сев ведём в третьей декаде мая, предварительно сделав две-три культивации по стерне и мульче культиватором КПЭ-3,8. Но вот у них, показал на Шайахметова, у самарских сельмашевцев, есть уже машинка куда поэффективней: ОПО-4,25. Вон она стоит, сейчас подойдём. И вообще..., - Шугуров не удержался, расплылся в улыбке, - что сеялка у них, что культиватор - высший пилотаж, в СНГ равных им пока нет.

    Видите, справа поле? Безрядковый, сплошной рассев, ни одного прогала, задействован каждый сантиметр почвы. Перспектива урожая, вижу уже сейчас, под сорок центнеров за счёт равномерного, редкого рассева каждое зерно дало два-три стебля. Здесь на квадратный метр ушло не более трёхсот семян, а в будущем году хотим ещё снизить - до 240. Взмыл и опал восхищённый гул в гуще семинаристов, в массе своей зацикленных на норме в 600-700 семян.

    Шугуров продолжил: - Хотя как у практика у меня к конструкторам АУПа кое-какие претензии. После семинара буду базарить и ругаться с ними. Наедине. Теперь цифирь полезная. На всю предпосевную, посевную, уборочную работу АУП-ом, ОПО и ДОНом мы затратили 45 литров солярки на гектаре, при общей себестоимости центнера зерна в 40,9 рублей. Для сравнения - в Самарской области, по словам Титова, они тратят 150 рублей. И трезвонят об этом в лапоть на всю Россию, поскольку США тратят 310, а Германия - 434 рубля.

    ...На обратном пути кавалькада остановилась у буйной по пояс травяной стены с гроздьями фиолетовых соцветий. Стоял тихий, пчелино-оркестровый гул - на медоносе трудились пчёлы. Шугуров, дождавшись подхода остальных, изрёк с заметной вальяжной гордостью:
    - А вот этот красавец в смеси с кострецом закрывает все наши, и, я бы сказал, общероссийские проблемы с кормами. Многолетник. За лето стабильно даёт два укоса по 300-350 центнеров с гектара с роскошным набором белков, протеина и сахаров. Используем на сено, сенаж и силос. Силосную яму засыпаем слоем зерновых отходов, те прорастают, образуют клейкую шубу. Силос под ней - пальчики оближешь, корову за цицки не оттянешь. Вот почему нам на дух не нужна солома в кормах, и мы её оставляем всю на полях.

    В народе траву нарекли козлятник, по-научному - галега восточная. Если точно, для скота - скатерть-самобранка. Стоит один раз посеять, и десять лет практически беззатратно, и вовремя коси. Желающих могу снабдить семенами. Один гектар заменяет четыре гектара кукурузы, которую считаю хрущёвской дурью и затратным врагом наших полей.

    Добавил неожиданно с едучей, видимо, долго копившейся гадливостью:
    - Так что и при Грефе с Чубайсом не стоит лапки складывать, сопли распускать. К вечеру участники семинара заметно подустали не столько физически - фактура, методика, показанная главою ТнВ, заметно истрепала нервы, ломая привычные схемы и представления. Многие на местах бедствовали, выживали, выдирались из нищеты и бедлама, которые хронически инициировало правительство и застенчиво-анемичный, где-то затерявший право голоса в аграрной политике, министр. А здесь, вальяжно и хозяйски утвердившись, плескал в глаза достаток, переходящий в роскошь, навевая смутный дискомфорт в душах: с жиру бесится!

    Шугуров, между тем, не переставал ошарашивать. Сколько экономистов, агрономов, управленческого аппарата, сколько главных?
    - Да нисколько, таких не водится. Нет у нас главных. На 5000 гектаров растениеводства и тысячу голов КРС есть инженер, который одновременно и зам. директора и завгар, и завскладом запчастей, и водитель служебной машины, и аккумуляторщик. Его помощник - водитель техпомощи, главный ремонтный спец по тракторам и комбайнам, у нас их одиннадцать, и всё на ходу, он же электрик, машинист сушилки. И так далее.

    Из слов директора вытекало - каждый работник ТнВ - мастер «золотые руки», несущий на трудовом хребте по 6-8 профессий, и головой, а главное карманом, отвечающий за бесперебойную работу своих участков.
    - Что, по конкурсу со всей России набирали? - вдрызг растеряны семинаристы.
    - Зачем? - усмехается Шугуров, - всё свой доморощенный кадр. Медведя дуги гнуть да «Камаринскую» плясать учили. А уж русака, когда не пьёт...
    - И что, никто не пьёт? - с утробным разочарованием на эту мыльно-пузырную байку выдохнул зал.
    - Ну, почему? Пили поголовно. Мы их всех и зашили. Под лопатку. Чтобы зубами не выгрызали.

    Он, конечно, лукавил, живописуя эдакое неандертальство. В хозяйстве сообща, в оре и муках разработан, но всеми утверждён механизм кнута и пряника. В том числе и «зашитыми» на самом деле. В основе его, как вершина айсберга, - зарплата в 3152 рубля. Но к ней внизу припаян роскошный набор из премий, ценных подарков, материальной помощи, бесплатных обедов и лечебных курсовок. Этот набор в 3-4 раза больше зарплаты и не подвластен никакому профсоюзу.

    Один прогул, одна авария или бедлам по вине Товарища по Вере, и набор отваливается в небытие, оставляя одноразовому разгильдяю голенькую, как зимняя осина, зарплату. Повтор разгильдяйства - и коленом под зад.

    Губернатор Василий Кузьмич Бочкарёв, низкий ему поклон за опеку Шугурова, прекрасно сознавая социальную значимость и масштаб этой личности, буквально взашей, с бранью вталкивает в его хозяйство некоторых сельхозпофигистов: «Иди! Смотри! Учись!».

    НЕ ВЕШАЙТЕ НА УШИ ЛАПШИ-НА

    После семинара и день, и два всполошённо прокручивалась в памяти жёсткая архитектоника шугуровского рая. Пока восторг от неё не стал перебраживать в злое недоумение: да что же мы за тварь дрожащая такая, лежащая в разрухе за пределами этого рая?! И отчего Шугуровы и Архиповы (директор «Сельмаша») - автономные, слабо увязанные по горизонтали бойцы на раздрызганном нашем сельхозбытие?

    Дико щетинятся кустарником и чертополохом миллионы гектаров заброшенных полей. Руины былых ферм, токов и зернохранилищ щерятся в небо дырами проломленных крыш. Сотнями километров, куда ни кинь взгляд на Руси, мокнут под дождями гнило-чёрные избёнки деревень, где уже ни брёха собачьего, ни телячьего взмыка в рухнувшем сараюшке.

    А бык-мужик, тупо сгрудившись в «перспективных» резервациях, шпигует свои шесть соток колорадской картохой и кушает водяру. Покорно потребляет, и не подозревая, что любой европейского помёта агроферт в ответ даже на десятикратно малую пакость со стороны правительства прёт своим мотоходом в города и кажет этому правительству кузькину мать.

    Нет у нас уже такого мужика, укатали сивку крутые горки. И всё громче, остервенело, ликующе разбухает восторг либерал-компрадоров: лимит на революции исчерпан! Так ли, господа нехорошие? Не исчерпан. Только форма у неё не та, без разинского «красного петуха» и дрекольев.

    Автор: Евгений Чебалин

    (С сайта www.gazeta.pomistya.org.ua)
    Последний раз редактировалось Мечтатель; 06.05.2011 в 00:31.

  3. #3
    "Перекопка" вилами

    Все права на размещенные произведения принадлежат соответствующим правообладателям. Вы можете скачать тексты исключительно для ознакомления. Если Вам нравится произведение, следует приобрести его печатную версию. Берегите глаза


    Источник: издание "ДЕЛАЕМ САМИ", №8, апрель 2011г.

  4. #4
    Не знаю за какой год статья, но всё же круто это всё. Продолжение "шугуриады". В двух частях, ибо в одном сообщении я не смог разместить текст более 30 000знаков, пришлось разбивать материал.

    1-я часть

    Непаханое поле Эксперт.ру

    Разноцветные прямоугольники аккуратных полей тешат глаз, привыкший к заросшему кустами и бурьяном Подмосковью. Светло-зеленые и изумрудные — зерновые. Темные — пар. Гадая, что за фиолетовые поля виднеются вдалеке, на трассе М5 между Пензой и райцентром Мокшан мы с фотографом ждем директора хозяйства. Он должен подхватить нас с рейсового автобуса. Конец мая. Печет солнце. Ни ветерка... Тормозит Land Cruiser.

    — Из Москвы, говорите, приехали? — уточняет человек за рулем.
    — Из Москвы.
    — А я Шугуров.

    О товариществе на вере «Пугачевское» Мокшанского района Пензенской области я прочитала на немецком сайте, посвященном органическому земледелию. Тему там обсуждали дотошно и сходились на том, что дело это хоть и нужное, но не очень рентабельное и весьма трудоемкое. И только один человек утверждал, что при правильном подходе такое производство может стать не просто выгодным, а очень выгодным. И что в «Пугачевском» на экологически чистом зерне имеют рентабельность 300%. Цифра выглядела явной опечаткой, но сам пример ведения органического земледелия в российской глубинке показался интересным, и я позвонила в Мокшан. Трубку взял руководитель хозяйства Анатолий Иванович Шугуров:

    — Ну да, никто не верит в эти триста процентов, пока не узнает технологию и сам не попробует. Приезжайте, расскажу, как мы землю не пашем, а зерно у нас — колосок к колоску стоит.
    — В каком смысле — не пашете? — переспросила я.
    — Давно отказались, а надо бы раньше. Плуг — враг земледелия, об этом уже лет сто назад умные люди говорили, да мало кто их послушал.

    И мы поехали.

    В случае производственной необходимости пастухом может стать любой работник

    — Я вот думаю: неужели нами в Москве заинтересовались? — недоверчиво улыбается Шугуров. Мы оказываемся в благодатной прохладе машины. — А я уж ждать отчаялся. Может, теперь и в Министерстве сельского хозяйства интерес выкажут. Наш-то губернатор Василий Бочкарев давно все понял, и мы начали это дело раскручивать. Чуть не всю Пензенскую область, часть Самарской, пол-Татарстана и пол-Мордовии на новую технологию подсадили, а столица — ни гу-гу. Хоть бы спросили, чем мы тут занимаемся, какие результаты имеем. Не-е-т, куда там! — усмехается Шугуров, и в этой усмешке — горечь. — А у нас такая технология красивая! Умная, простая и стоит копейки.

    Оказывается, в «Пугачевское» много народу приезжает — фермеры, ученые, делегации от губернаторов. Только из министерских чиновников да наших академиков никто не добрался. Из чего Шугуров делает вывод, что ученых-аграриев в России нет.

    — Где их труды? — быстро заводится Анатолий Иванович. — Вот что толку от Академии наук? Как семьдесят-пятьдесят лет назад работали, так и работают. Что они показали, какую идею? Я, конечно, про свою отрасль говорю. Сеялку еще шестьдесят лет назад придумали. И что с тех пор изменилось? Ничего. Только гидравлику поставили, а принципы остались те же. Проблема у нас с учеными-то. У меня было три агронома, а теперь ни одного, уже лет пятнадцать без них работаю. Потому что при нашей технологии агрономы не нужны. Агроном сегодня что знает? Сколько гербицидов и минеральных удобрений на гектар надо ввести, так мы и без этого прекрасные урожаи получаем. А хочется мне, чтобы наша наука готовила агрономов-микробиологов. Но пока... Да ну, даже говорить неохота! — машет он рукой и замолкает до самого Мокшана.

    Мокшану, бывшему городу, а теперь поселку городского типа, триста лет с лишним. Старые купеческие дома с каменными наличниками, на площади — огромный храм в строительных лесах. Чуть дальше — еще один. Шугуров останавливает машину.

    — Вот он сейчас как глядит, храм-то. А были руины. У меня фотография есть четырнадцатого года, когда отсюда провожали на фронт на Первую мировую. Тогда здесь еще шесть-семь церквей стояло. И такую красоту разрушили! Вот реставрируем что осталось.

    Анатолий Иванович рассказывает, как пригласили его несколько лет назад в одно село праздновать Красную горку. Столы под березами накрыты, сидят все, разговаривают. Среди гостей владыка Серафим, архиепископ Пензенский и Кузнецкий, он и говорит: «У вас в Мокшане такой батюшка хороший, помогайте ему по мере возможности». А Шугуров уже и сам обратил внимание, как тот батюшка с тачкой вокруг церкви ходит, камни возит до темноты. Такой работящий... Стали помогать. Купола покрыли, окна поставили, лес для внутренних работ заготовили, художники расписывают уже изнутри. В общем, несколько миллионов вложили.

    — У вас столько лишних денег? — уточняю я.
    — Расскажу. Но сначала поесть надо. А то я с утра не евши.

    Главный в земледелии

    — А народ где, Анатолий Иванович? — В пустом правлении «Пугачевского» на столе нас ждут бутерброды и чай.
    — На работе. У нас людей-то всего 128 человек, и штаны не просиживают. Все друг друга могут подменить. По две-три единицы техники на каждого человека. А если нужно завтра скот пасти, любой идет, никто не возражает. Потому что в конце года всем выдается премия в пятьдесят тысяч рублей. А если двое работают в хозяйстве, то у них получается сто тысяч на семью. При зарплате от 17 до 20 с лишним тысяч неплохо выходит. Но по договору если в течение года будут нарушения, опоздания, то лишаешься премии. Некоторые налетели. Жалко мне их было за один проступок наказывать, но пришлось, чтобы люди знали: есть порядок. Я тоже на подмену пойду, если понадобится. Я всегда говорю: ребята, мы работаем прибыльно, потому что у нас нет слов «не хочу — не могу». Но главное, что дает такую рентабельность, — это технология. Видите, кто на стене у меня висит?

    На стене — фото типичного российского интеллигента начала прошлого века.

    Землю в «Пугачевском» не пашут, а культивируют и боронуют. Три-четыре раза — в зависимости от погоды

    — Это великий русский агроном Иван Евгеньевич Овсинский, — говорит Шугуров, подливая нам чай. — На него вся Россия когда-то ориентировалась. И теперь вот он за нами приглядывает — правильно ли все делаем...

    На книгу Овсинского «Новая система земледелия», изданную в начале XX века, Анатолий Иванович случайно наткнулся в одной из московских библиотек, там впервые было написано, что отвальный плуг — враг земледельца. И что сеять надо на глубину два дюйма — под зерно, под свеклу, подо все. Не глубже. Овсинский отказался и от тогдашних удобрений — чилийской селитры. Зато его растения были устойчивы и к засухам, и к переувлажнению, и, когда у соседей посевы выгорали или не всходили, он получал прекрасные урожаи. Петр Аркадьевич Столыпин, прочитав эту небольшую книжечку, дал по телеграфу распоряжение губернаторам и предводителям дворянства приступить к изучению новой системы, рекомендуя взять ее за основу. И кто взял, получил на своей земле прекрасные урожаи — как раз к 1913 году, с которым потом у нас долго сравнивали достижения советской экономики.

    — Еще был американец Эдвард Фолкнер, автор книги «Безумие пахаря», но Овсинский в природном земледелии первый и главный. Анатолий Иванович смакует каждую деталь этой истории. Из деталей видно, что идея беспахотной обработки земли не такая уж маргинальная.

    Сам Шугуров, тридцать два года назад придя руководить «Пугачевским» — тогда самым худшим хозяйством в области — и не представляя, что делать с «убитой» землей, узнал, что в Полтавской области Федор Моргун применяет энергосберегающую обработку: не пашет плугом и получает прекрасные урожаи при низкой себестоимости. Еще ему попалась «Роман-газета» с повестью «Хлебопашец» — про Терентия Семеновича Мальцева, ученого, в сороковые предложившего новую философию земледелия: не воевать с природой и не истязать ее, а, наоборот, под нее подлаживаться. Урожаи Терентий Семенович получал отменные даже в засушливый год. Легенда гласит, что на его полях Никита Хрущев все подбрасывал шляпу, глядел, как она опускается на плотный строй пшеничных стеблей, и приговаривал: «Если бы в стране все работали, как товарищ Мальцев, случилась бы катастрофа — хлеб некуда было бы девать». Но катастрофы, как мы знаем, не случилось, поскольку линия Мальцева не совпала с линией партии, а в сельском хозяйстве вошли в моду химические удобрения.

    А вот Шугурова мальцевские слова: «Какой создала природа почву, такой она и должна быть. Рыхлить можно, а переворачивать нельзя» — сразили. Он обмозговал со всех сторон идеи ученого, кое-что изменил, и с 1983 года в «Пугачевском» перестали пахать землю и полностью отказались от химии. Урожайность выросла в первый же год: 15 центнеров с гектара против 10. Лет через пять подошли к рубежу 20–25, потом — 30. А сейчас получают за 40 центнеров. Это наивысший показатель по России, столько собирают на Кубани. А вот в Канаде в 2009 году собрали пшеницы по 25 центнеров с гектара.

    При этом зерно по новой технологии получается намного дешевле. Если по Приволжскому федеральному округу себестоимость в прошлом году была 2,5–2,6 рубля за килограмм, то в Пензенской области, начавшей внедрять новую технологию, — 2,3, в Мокшанском районе, перешедшем на нее почти целиком, — 1,8 рубля, а в «Пугачевском» — 83 копейки.

    — Тут один директор завода на совещании у губернатора края выступал: «Мы так хорошо работаем, у нас прибыль пятнадцать миллионов». А у него семь тысяч человек работников. Не маловато получил на такое количество народу? — смеется Анатолий Иванович. — У нас на сто с лишним человек в несколько раз больше выходит. В том году рынок зерна и мяса упал, и вышло двадцать четыре миллиона, а в предыдущий было сорок семь — четыреста тысяч на одного работающего.

    Соломку расстелить

    Допив чай, мы едем в поле — разбираться в деталях агротехники, применяемой в «Пугачевском». В балке видим то самое, непонятное издалека на трассе, фиолетовое. Козлятник восточный, сорт Гале, вот что это такое. Источник белка для скота и производитель азота для почвы. Двадцать пять килограммов семян когда-то привез сюда из Прибалтики местный агроном.

    — Думаю, это единственная польза, какую агрономы принесли нашей области, — возвращается к больной теме Анатолий Иванович. — Другое дело — почвоведы. Были у нас на научной конференции одни, из Петербурга. И такие энтузиасты оказались! Вместо культурной программы попросились в поле. Взяли лопату, прокопали метр двадцать глубины, сделали срез земли, червей посмотрели, где у них домики, анализ почвы провели, плотность ее проверили. Руками щупали каждый слой. И остались в восхищении. Вот такие ученые мне понравились.

    Забираю землю в горсть

    Она черная и кажется почти влажной.

    — У вас тут чернозем?
    — Не много. Тут и подзол, и супесчаные. Когда я только пришел, вся почва была серая, выветренная.
    А сейчас — сами видите: с ладони не сразу стряхнешь, жирная.

    Далеко-далеко по полю идут трактора с боронами, Шугуров машет рукой трактористам, чтобы на следующем круге подъехали поближе — бороны показать. Я смотрю по сторонам, прикрываясь козырьком ладони. И вижу, что земля «отсвечивает».

    Мозги механизаторов в постоянном напряжении: что можно улучшить?

    — А что это, Анатолий Иванович?
    — Часть природной технологии — резаная солома. Еще Менделеев писал, — Анатолий Иванович достает из кармана сложенный лист бумаги: «Многие впадают в ошибку, полагая, что чем больше пахать, тем лучше. Но если, например, покрыть почву листвой, соломой или вообще чем бы то ни было отеняющим и дать ей спокойно полежать некоторое время, то она и без всякого пахания достигнет зрелости». Мы так и сделали.

    Шугуров покажет нам потом заверенный печатями документ, где сказано, что балл плодородия в совхозе «Пугачевский» в 1970 году был 34, то есть очень низкий. Сейчас он приближается к сотне (что тоже заверено печатями). И если по стране этот балл, согласно «закону убывающего естественного плодородия почвы», падает даже с применением удобрений, то в «Пугачевском» — растет. Причем такими темпами, что в это трудно поверить.

    — У нас гумус за пять-семь лет вырос на процент, — рассказывает Шугуров. — Как-то раз один ученый приезжал, расспрашивал. Я и рассказал. А он: «Слушать вас интересно, но только никому не говорите, что гумус вырос на процент. Никто не поверит. Для этого на гектар надо вывезти 750 тонн навоза и плугом запахать». «Ну, — говорю, — милый мой, раз ты ученый, то вот эти свои 750 запаханных тонн раздели на 24». Почему? Потому что один нормальный микробиолог провел эксперимент: взял чистый песок, безо всякого органического вещества и занес туда солому из расчета четыре тонны на гектар. В одном варианте — на глубину 20 сантиметров, в другом — на глубину в 2 сантиметра, как я делаю. И стал замерять, сколько образовалось гуминовой кислоты. В первом варианте — 1 единица, во втором — 24.

    Описывая свою технологию, чаще всего Шугуров употребляет слово «просто». Просто посмотрели, на какой земле растения хорошо себя чувствуют и в засуху, и в дожди, и увидели, что в естественной среде. А это просто потому, что в природе органические остатки удерживают влагу и дают питание растениям там, где они его ищут — у поверхности: здесь больше воздуха и тепла и есть условия для жизнедеятельности микроорганизмов.

    — Простой пример, — с удовольствием просвещает нас Анатолий Иванович, — столб, закопанный в землю. Вот где он перегнивает? На глубине сантиметра в четыре, в пять, а глубже смотришь — все с ним нормально. Просто потому, что органические вещества разлагаются на этой глубине под воздействием аэробных микроорганизмов, живущих в верхнем слое, где есть доступ воздуха. Анаэробы живут в более глубоких слоях. Как думаете, что делает плуг? Правильно! Просто меняет их местами: выпахивает наверх анаэробы и запахивает аэробы. В результате и те и другие гибнут. Так что пахать не надо.

    У меня перед глазами встает картина перепаханных полей родины — уродливая зябь, заливаемая дождем и засыпаемая снегом.

    — Никогда?
    — Разумеется.

    Все очень просто. Осенью, после уборки урожая, надо оставить стерню, в которой накапливается снег. Он не выдувается ветрами, лежит ровно, а не клочьями, как при отвальной зяби. Это не только сохраняет будущую влагу, но и спасает почву от глубокого промерзания, а весной — от эрозии. Даже полегшая стерня сокращает силу ветра и удерживает вымывание плодородного слоя талой водой и ливнями.

    — Природа ведь оставляет на поверхности земли листья, стебли, она же их не зарывает на глубину, правильно? — продолжает Анатолий Иванович. — Вот и мы не зарываем. Озимые и яровые убираем комбайнами с измельчителями. Измельченная солома в земле становится носителем углерода — материала для образования гумуса и углекислоты, улучшающих условия воздушного питания растений. Она — как одеяло, под ним растения переносят засуху лучше, чем на черной голой отвальной земле. По нашей технологии выходит, чем больше урожай, тем богаче земля. А то вот говорят, что однолетние растения не обогащают землю... Еще Терентий Семенович Мальцев доказал, что обогащают. Но никто не верил. И я все думаю: неужели они такие идиоты были, что ему пришлось столько лет это доказывать? Всю жизнь!

    Директор «Пугачевского» невысоко оценивает умственные способности тех, кто вносит в землю удобрения. Во-первых, удобрения вредные. Во-вторых, они же еще и дорогие, а хорошая отдача не всегда бывает. Вот, например, сухой год... Люди потратились на удобрения, а отдача будет минимальная — структура затрат большая, результата нет. И они почти банкроты. В «Пугачевском» же на удобрения не тратятся, а анализы показывают, что за счет соломы и пожнивно-корневых остатков в почве после уборки зерна остается в среднем около 100 кг азота, 40 кг фосфора, 150 кг калия на гектар. Потому что все эти остатки — пища для жучков-паучков, а те стараются, перерабатывают органику в доступную для растений форму.

    Завершив по полю очередной круг, к нам подъезжают два трактора. Шугуров здоровается за руку с загоревшими до черноты механизаторами, спрашивая, укладываются ли они по времени. Идет вторая за сезон культивация с провокацией к прорастанию сорняков. А всего таких культиваций проводится три-четыре, в зависимости от погоды — дожди или сухо. Сначала дисковая борона перемешивает корешки и вообще все. За ней — не позже чем через три-четыре часа — пружинная борона ровняет, чтобы не было комковатостей, соломку резаную расстилает, закрывает черную землю и уменьшает испарение, поскольку от белой соломы «отсвечивает». Завершает всю операцию плоскорезный культиватор «Паук», который, в отличие от импортных, ворочающих землю, проходит под землей: подрезает, а не переворачивает. Сберегает влагу в почве. А потом и сеять можно.

    С севом в «Пугачевском» тоже не все как у людей: все хозяйства уже отсеялись, а здесь начинают только в конце мая. Потому что Шугурову не нравится идея «сей в грязь, будешь князь». Трогать слишком влажную почву нельзя, иначе в сухую погоду она превратится в монолит, растрескается, и ее ничем не исправишь. Надо, чтобы она прогрелась, и зерну в ней хорошо будет. Посеяв в прогретую землю, «пугачевцы» быстро получают хорошие всходы. Сорняки после культивации всходить даже не пытаются: куда им, если все вокруг уже занято культурными растениями.

    — Вот академикСдобников написал книгу «Пахать или не пахать». Я всю ее внимательно пролистал, дошел до овсюга — это сорняк такой, — и автор не знает, что с ним делать. Мы его давно уже нашей технологией уничтожили, а он все разгадывает, — смеется Шугуров и обращается к трактористам. — Мужики, а помните, как у нас чудо нашли? Что нет у нас плужной подошвы? А откуда ей взяться-то, если мы не пашем? Ну, аспиранты все равно начали копать землю и защищаться. На глаз-то ее не увидишь. Сверху копаешь — рыхлая, а глубже воткнешься — как камень. Потому что самый низ плуга давит в слое 28–30 сантиметров глубины и так уплотняет землю, что она становится как асфальт. Корни ячменя, овса, пшеницы дойдут до этой подошвы и дальше не осилят, развивают корневую систему в этом слое. В сырой год влаги им там хватит, а в чуть засушливый — уже все. Ясно же, что от плуга один вред. А народ пашет и пашет... Он у нас непробиваемый, народ-то.

    Дедово лукошко

    Трактористы докурили и спрятали окурки в пустую пачку. В этом жесте сквозило не показное уважение к земле, и я подумала, что на таком холеном поле окурок в самом деле выглядел бы ни с чем не сообразной дрянью... Шугуров, указывая на бороны, разъясняет, что мозги в «Пугачевском» у всех в постоянном напряжении, «как бы чего улучшить». Вот и для борон здесь придумали специальные цепи: раньше солома попадала в диски и забивала их, а теперь — нет. Садясь в автомобиль, Анатолий Иванович продолжил свою мысль о народе.

    — Отучились люди напрягать мозги, и ничего им неохота в масштабах страны менять. Вот пример. Изобретатель Прохоров сделал сошник и рассекатель для разбросного посева. Кустарным способом. Не сказать идеальный, но лучше, чем все существующие, даже импортные сеялки. Этой сеялкой можно сеять без плуга по любой целине!

    Оказывается, обычные сеялки сеют зерно неправильно: забивают его в землю рядами, и между растениями начинается борьба за выживание, они друг друга губят или ослабляют, в междурядьях прорастают сорняки. А прохоровская машина разрасывает зерна по методу дедовского лукошка и дает большой экономический эффект: у каждого зерна оказывается своя площадь питания и освещения. Впрочем, вышло с этим изобретением, как часто у нас выходит. Александр Прохоров начиная с 1978 года куда только с ним не обращался! Лишь в «Пугачевском» заинтересовались и вместе с изобретателем усовершенствовали технику. А недавно идея нашла промышленное применение. На «Сызраньсельмаше» выпустили АУП 18 — энергосберегающее орудие для безрядкового сплошного посева. Энергосберегающее оно потому, что расход ГСМ при бороновании гораздо меньше, чем при вспашке, и к тому же им можно выполнять за один проход несколько операций: предварительную обработку почвы, посев и боронование.

    — А вы заметили, что техника у нас отечественная?
    — Вся? А Land Cruiser?
    — Ну, это я купил, потому что кондиционер. А так все наше, российское.

    Природа ведь оставляет на поверхности земли листья, стебли, она же их не зарывает на глубину, правда? Вот и мы не зарываем

    Если российский трактор, уверяет Анатолий Иванович, довести до ума и создать трактористу минимальный комфорт, то цены ему не будет.

    — Вот возьмем «Акрос 530», комбайн наш. Холодильничек там у него, и микроклимат сделали, и голосовой портал. И уже и не нарадуется, комбайнер-то. А то куда ни поедешь — все импортное. Но никогда предприятие не будет прибыльным, если работает на импортной технике. Вот импортный комбайн, например, стоит десять миллионов. А фермер убрал за год 300 гектаров. И на эти 300 гектаров десять лет еще по миллиону дополнительно к себестоимости идут амортизационные отчисления. А наши стоят в три раза меньше.
    — Но ломаются чаще?
    — И импортные ломаются. Если комбайнер хреновый, он все размолотит. А по тягловой силе — какая разница: что импортный, что наш. И топлива почти одинаково потребляют: наш — 5 литров на гектар, а импортный — 3,5. Или возьмем наш трактор Т-150. Он не ломается. Хороший трактор. Но надо создать условия трактористу. И я вот думаю: а где наша промышленность? Российская промышленность могла бы ведь сделать хорошие, удобные сиденья, обить кабину пенопластом, чтобы не было слышно шума, поставить кондиционер...
    — Наверное, такая техника намного дороже выйдет?
    — Да это все стоит копейки! И трактор бы не узнать, и народ бы их прославлял. Почему не делают, не знаю. Или вот приехал раз ко мне один человек с идеей, как очистить вентилятором муку от пыли и грязи. К сожалению, он свою наработку до конца не довел, а мы мозговать стали, как раздувать уже отобранное зерно и из него делать отличное. Ведь бывает зерно крупное, но легкое, а такой раздув оставляет крупное и тяжелое — зерно-первенец, из которого получаются сильные всходы. И мы сделали вентилятор с камерой раздува, зерно по элеватору поступает в камеру и раздувается: самое тяжелое падает сразу, которое полегче падает подальше, в другой бункер, еще легче падает еще дальше, в третий бункер, и совсем легкое — в отходный. И такая селекция плюс разброс зерна по методу дедовского лукошка дают очень хорошие всходы.

    Шугуров неожиданно улыбается и показывает на лису, что смотрит на нас из зарослей козлятника.

    — Ведь и не боится же! Вообще, у нас тут по лугам и лесам кого только нет! И птицы, и зверя. А давайте-ка я вам нашу животину покажу, пока ее на карду не поставили.

    Продовольственная безопасность

    Карда — это оцепленное пространство для скота, большое стойло, куда его загоняют на ночь. А вот и стадо. Расположилось живописнее некуда, как будто специально готовилось покрасоваться, — на отлогих холмах перед прудом. Анатолий Иванович поясняет: вот эти черно-пестрые местной породы — телки, а бычки стоят как раз на карде, потому что с ними пастухам не управиться.

    — Хороший народ у нас, но ленивый — не отнять. — Анатолий Иванович грустно улыбнулся. — Как-то раз приехал я в хозяйство часов в пять вечера, а стадо уже на карде стоит. «Что ж, говорю, вы делаете-то? Почему так рано?» — «А они наелись уже, — отвечают, — и легли. Сами поглядите». — «Да если вас в стойло загнать, вы тоже уляжетесь, от нечего делать. Чтоб я больше такого не видел!» И пригрозил, что еще раз — и проводить кое-кого придется из хозяйства. Вот теперь вроде стараются.

    Крупного рогатого скота в хозяйстве — 1300 голов, мясного и молочного. Завели для того, чтобы не пропадали зерноотходы. Коровы едят траву, патоку, соль. В общем, крестьянский рацион, который почти ничего не стоит. Да еще козлятник — чистый почти белок. Прививок животным не делают, потому что они здоровые, и ветеринаров в хозяйстве тоже нет. Молоко сдают по 11 рублей на маслозавод. При себестоимости в 6 рублей получается хорошая рентабельность.

    В «Пугачевском» используют только российскую технику. И считают, что если еще создать трактористу минимальный комфорт, то цены ей не будет

    — А не дешево сдаете, Анатолий Иванович? Ведь молоко ваше можно считать экологически чистым.
    — А оно и есть экологически чистое. Некоторые говорят: вот бы такое в Москву, мы бы за него по 30 рублей платили. Мы мясо на Пензенский комбинат сдаем, как все, по 68 рублей за килограмм живого веса. По 130 рублей, если на мясо перевести. Хотя цена ему должна быть очень высокой. Скот ведь никакой добавки не видел...

    Шугуров рассеянно указывает рукой на соседний холм, чтобы мы посмотрели на вылезшего из норы сурка, и неожиданно говорит:

    — Ты, я вижу, интерес к крестьянству проявляешь. Может, переедешь к нам? Шерстью займешься?

    Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, шутит или нет. Похоже, не шутит.

    — Какой шерстью?
    — У нас же еще овца есть. 750 голов. Просто так пока, для мелких нужд. Мясо сдаем, а шерсть лежит уже четвертый год, потому что в России на нее нет спроса. Собираем, стрижем, платим деньги за стрижку, а она вон вся на складе. А хорошая же шерсть! Давай налаживай в Москве связи, бросай редакцию, продавай нашу шерсть, да и мясо тоже.

    Не зная за собой никаких способностей к продажам, отказываюсь от предложения, хотя пожить в Мокшане захотелось.

    — Все вы так. Как одежду покупать, мясо есть и молоко пить, так первые, а как агрокомплексу родному помочь — в кусты. Так мы его никогда не поднимем, агрокомплекс-то. Вот и наше зерно в России тоже не нужно. Посредники приезжают, покупают, везут в Новороссийск. Оттуда — в Афганистан, Иран и другие голодные края. На фураж, наверное. Хотя государство могло бы зарабатывать хорошие деньги на нашем экологически чистом зерне.
    — Вам это обидно?
    — Обидно. Но государству же не укажешь, правда? А вот берет один мельник нашу пшеницу в Мордовию и говорит: «Как жена испечет из этого зерна, буханку возьмешь так с молоком и съедаешь. А запах!»

    Еще в Мокшан приезжает предприниматель из Краснодара, берет зерно для выпечки «живого» хлеба. Большие деньги тратит на транспорт — два рубля на килограмм зерна. Потому что на Кубани нет органической пшеницы. Этот же пекарь пригласил в «Пугачевское» представителей «Экоконтроля», чтобы получить сертификат экологически чистой продукции. Контролеры сделали анализы почвы: луга чистые, почва чистая, — и началось оформление документов. На вопрос, почему хозяйство само не затеялось с получением сертификата, Шугуров пожимает плечами и вздыхает, но мне сдается, что он по-крестьянски хитрит и просто рад сэкономить на этой процедуре.

    — Не уверен, надо ли нам это. В России нет специалистов, которые могли бы представлять такую продукцию на рынке. Да и рынка нет. Вот у нас много говорят о продовольственной безопасности, — задумчиво глядя на стадо, гуляющее по берегу пруда, продолжает он. — Но все разговоры сводятся к тому, что должно быть очень много еды. Даже не знаю, откуда эти нормы взяты. Я, здоровый мужик, столько не съем. Но об экологически чистой еде — ни слова. А разве это не составляющая продовольственной безопасности? У государства должна появиться заинтересованность в такой продукции, и надо ввести дотацию на нее. А то выходит, что люди получают дотации на удобрения, а урожайность у них — ниже моей. Про экологическую безопасность этого урожая мы вообще не говорим. А у меня и выбросов в атмосферу меньше. Специалисты подсчитали, что самый затратный по ГСМ — традиционный метод с глубокой вспашкой: на один гектар тратится 35 литров топлива, а при нашей технологии — только пять. Но государству и дела нет. Один мой товарищ представлял как-то свою технику на выставке «Золотая осень», подошел к замминистра сельского хозяйства и говорит, что, мол, есть под Пензой хозяйство, которое выпускает с хорошей рентабельностью экологически чистую продукцию. А тот ему и отвечает: «Нет такого хозяйства в России. И нечего мне тут сказки рассказывать». Вот и весь разговор.

    Продолжение статьи см. в следующем посте.

    По материалам странички Непаханое поле на сайте www.zacaz.ru (заказ.ру)

  5. #5
    Не знаю за какой год статья, но всё же круто это всё. Продолжение "шугуриады". В двух частях, ибо в одном сообщении я не смог разместить текст более 30 000 знаков, пришлось разбивать материал.

    Продолжение статьи. Начало см. в предыдущем посте.

    Непаханое поле Эксперт.ру

    Личное дело


    Мы собираемся возвращаться в правление.

    Отойдя к пастухам, Шугуров еще раз наказывает им как следует нагулять телок и грозится полным контролем. В машине я задаю, как оказалось, бестактный вопрос:

    — Пьют?
    — Кто?
    — Пастухи.
    — Ну, может, где и пьют, а у нас — нет. Мы людей воспитывали и рублем, и разговорами, и кодированием. В результате пьяницы у нас все кончились, и людям будет обидно услышать про себя такие слова. Вот, например, человек лет семь назад кодировался, маленько пожил без водки, стал примечать, что у него есть дочери. Забота у него появилась. Стал хорошо зарабатывать, компьютер купил, мебель. Понял вкус жизни. Машина ему уже российская не нравится, иномарку купил. И говорит: «Ты чего раньше меня не закодировал? Я бы уже, может, и начальником стал». Ну, и какой же он пьяница?

    По дороге Анатолий Иванович рассказывает нам про воспитательную работу в «Пугачевском». Один случай, если вкратце, выглядит так. После того как своих пьяниц в хозяйстве перевоспитали, к ним явился судебный исполнитель и попросил взять на поруки чужих, со стороны. Просьбу уважили и взяли человека, которому или в тюрьме сидеть, или отрабатывать принудительно год. Судисполнитель приходил утром и вечером его проверять. «Помучились мы с ним немало: контролировали, воспитывали, — зато сейчас он незаменимый человек. Уже четыре года прошло, и не подведет нигде. Не сглазить бы. Другой, после того как провел у нас год, ушел в другое хозяйство, где с него никто ничего не спрашивал. Загулял там, чуть не погиб. Весной бежит: возьми назад. И сейчас — как огурчик», — заключает Шугуров. Таких историй не одна и не две, хотя некоторые «перевоспитанные» с ним с тех пор не здороваются. Но это, как он считает, их личное дело.

    Анатолий Иванович неожиданно тормозит — увидел в полях два микроавтобуса. Подъезжаем. Оказывается, это народ из соседней области, присматривающийся к природной технологии. Обмен рукопожатиями.

    — Здорово. Какими судьбами?
    — Да вот, выдалось время, сами поехали еще раз посмотреть и соседям землю твою показать.
    — Ну что ж, смотрите. Если будут вопросы, заезжайте. Расскажу. — И уже нам: — Некоторые считают, что я не все секреты рассказываю. А я все говорю. Но люди какой-то элемент пропустят, нарушат технологию — и моих результатов уже не получат. Вот я, к примеру, рекламирую поздние сроки сева озимых, которые оправданны, потому что растения тратят большое количество питательных веществ осенью, а весной заново начинают расти, когда земля потеряла часть питания. А люди услышали это по-своему: сроки соблюли, а землю не подготовили.

    Система земледелия, применяемая в «Пугачевском», подробно изложена в книжке Шугурова «Технология больших возможностей», которую он дарит всем интересующимся. Но мне, к сожалению, не досталось: у автора кончился тираж, а новый еще не пришел.

    Зато Анатолий Иванович дал мне семена козлятника — чтобы я их посеяла в усадьбе своей бабки в Подмосковье. Козлятник взошел — и убил все сорняки. На следующий год посажу в эту обогащенную азотом землю картошку. По совету Анатолия Ивановича неглубоко и не в мае, как все, а в начале июня.

    P. S. Перед сдачей материала в печать я позвонила в «Пугачевское» — узнать, как засуха отразилась на их урожае. C начала июня в Пензенской области не выпало ни капли дождя. Температура держалась на уровне 36–40 градусов. Шугуров говорит, что не столько жара, сколько горячие суховеи привели к снижению урожайности. В среднем урожайность в хозяйстве составила 16–18 центнеров с гектара при себестоимости 1,5 рубля за килограмм. При этом из-за роста цен на зерно «Пугачевское» «по деньгам ничего не потеряло» — обнадеживающий результат на общем фоне.

    По материалам странички Непаханое поле на сайте www.zacaz.ru (заказ.ру)

  6. #6
    А сейчас — сами видите: с ладони не сразу стряхнешь, жирная........ о чем тут говорить. Земля и погода, это основное. А копать/пахать/тыкать палкой ямки это вторично. Давно убедился, любое полезное растение, попавшее в хорошую почву, вовремя политое и не забитое бурьяном, даст хороший урожай. Остальное в принципе не важно.
    Да и все эти "новые системы" -- простой пример Украина, Польша, Голландия к примеру "пашут" землю и продают на экспорта с/х продукцию. В ту же РФ например где внедрены "новые системы" земледелия.
    PS. Основная причина низкого урожая мне кажется не в земле а в ----
    пьяницы у нас все кончились, ))) пьяниц в хозяйстве перевоспитали, или в тюрьме сидеть, или отрабатывать принудительно год, Загулял там, чуть не погиб.
    ---- Вообще странно как то --
    все хозяйства уже отсеялись, а здесь начинают только в конце мая. Потому что Шугурову не нравится идея «сей в грязь, будешь князь». Трогать слишком влажную почву нельзя, иначе в сухую погоду она превратится в монолит, растрескается, и ее ничем не исправишь. Надо, чтобы она прогрелась, и зерну в ней хорошо будет. Посеяв в прогретую землю, «пугачевцы» быстро получают хорошие всходы.------------- азбучные истины, а подается как открытие)). В селе практически каждый знает, что в средине апреля, что в начале мая посадив картошку урожай получаешь практически в одно время. В грязь никто не садит.
    Вообще статья странная, куча восторгов и общеизвестные вещи подаются как ноу-хау какое то)).
    PSS. А тут --
    Козлятник взошел — и убил все сорняки..... не знаю как ВСЕ но пырей ему не по зубам. Единственный действенный способ уничтожения этой заразы, это залить все поле гербицидом глифосгеном например. Причем на осень. Что бы его к весне повымывало из почвы. Больше мне ничего не помогало. Разве что на небольшом участке его выбирать руками (( постоянно причем.

  7. #7
    Замечания дельные. Подача материала такая, как подаёт журналистка, может ей кажется, что это всё супер офигенно и ноухауно. Шугуров просто сказал как сказал, как он это видит.

    По поводу гербицидов против пырея (и не только) частично соглашусь, плюс скажу попутно, что возникает вопрос с той же личинкой майского жука или хруща (я в них не разбираюсь, кто и где). В пыреях, в корневищах, в дёрне при непаханности их столько, что некоторые люди готовы повеситься: ничего не помогает....

    Однако, кроме Шугурова, в эко-стиле выращивают с\Х продукцию органические земледельцы (Сафронова видео можно глянуть, к примеру) и многие родовые_помещики (анастасиевцы). Не знаю, как они с пахотой/непахотой и жуками/нежуками... Мне мама моего друга, у них дача в 18 км от Киева на север, недавно рассказывала, как они на 2-х сотках то ли в этом году, то ли вообще, раньше, боролись с майскими и их личинками... Эти твари просто объедали абрикосовые деревья и т.д. А всё потому, что рядом заливные (пойменные) луга/поля Десны, плюс много озёр вокруг, там пырея и всякой хрени типа личинок хрущёвых - на миллиарды лет запасено. От такой непосредственной близости к дикой природе дачники очень страдают... Так это на 2-х сотках... Пусть даже на 6-ти у кого-то... А как поля целые многогектарные не пахать - не знаю... У органических земледельцев хотя бы рыхление, подрезание сорняков плоскорезами есть в технологии возделывания тех же огородов.

    Просто есть какие-то нюансы в каждой местности, каждый поймал что-то полезное в агротехнике, потом нахваливает, а универсального рецепта, получается и нет.

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
Переезд в село, если вы хотите найти информацию на тему переезд в деревню или переезд за город, а может даже переезд в заброшенное село, заброшенные сёла, заброшенные сёла в Украине, хочу переехать в село, дом в заброшенном селе, создание поселений, создание экопоселений в Украине, возрождение заброшенных сёл, сельская жизнь, деревенская жизнь, город vs село то этот форум для Вас. Здесь Вы узнаете что такое экопоселения, дауншифтинг и дауншифтеры :)